ОГЛАВЛЕНИЕ>>

Галич а. а. - Песни а. галича как исторический источник


    Источником информации о прошлом может быть практически все: и осколок кувшина, и обглоданная кость, и надпись, высеченная на камне. Хранят в себе память о минувшем и песни. Важна и тема, на которую они написаны, и образы, созданные поэтом, и сам его язык.
    Тому, кого интересует недавнее прошлое нашей страны, очень много могут рассказать песни Александра Галича. Годы его жизни — 1918—1977. Он родился, когда Россия была охвачена пламенем гражданской войны, юношей пережил Великую Отечественную, хорошо помнил сталинское время, в годы “оттепели” стал известным драматургом и сценаристом, в период так называемого “застоя” эмигрировал из СССР. Он не понаслышке знал советскую историю и писал о ней — писал правду. Именно потому расходились по всей стране его песни на магнитофонных кассетах. Именно потому его ненавидели высокие начальники. Они сначала исключили его из Союза писателей, а потом изгнали из страны.
    Что же мы узнаём о русской истории XX века и о современной поэту советской действительности, когда слушаем песни Галича?
    Мы вспоминаем погибших солдат Великой Отечественной:
    
    Где полегла в сорок третьем пехота,
    Пехота, пехота,
    Где полегла в сорок третьем пехота
    Без толку, зазря,
    Там по пороше гуляет охота...
    Трубят егеря!
    ( “Ошибка”)
    
    Мы оказываемся в стране, где чуть не каждый второй — бывший узник:
    
    Я подковой вмерз в санный след,
    В лед, что я кайлом ковырял!
    Ведь недаром я двадцать лет
    Протрубил по тем лагерям.
    (“Облака”)
    
    Но и послевоенная, послесталинская жизнь оказывается вовсе не веселой. Трудно поэту в мире, где личную жизнь граждан “разбирают” на собраниях (“А из зала мне кричат: “Давай подробности!”), касса взаимопомощи не дает человеку денег, потому что “каждый рупь — идет на стройку”, а на столе у палачей “икра и балычок”.
    В песнях Галича пьют водку, играют в домино, скандалят из-за жилплощади — ведут убогую и тусклую жизнь. И эти же люди получают какие-то почетные звания, выступают на собраниях, знают наизусть лозунги. Они окружены, задушены официальной ложью.
    
    Время сеет ветры, мечет молнии,
    Создает советы и комиссии,
    Что ни день — фанфарное безмолвие
    Славит многодумное безмыслие.
    
    Здесь завидуют и сплетничают:
    
    И в кино я не ходил: “Ясно, немец!”
    И на танцах не бывал: “Академик!”
    И в палатке я купил чай и перец:
    “Эко денег у него, эко денег!”
    (“Баллада о стариках и старухах.
    с которыми я вместе жил
    и лечился в санатории
    областного совета...”)
    
    Здесь подслушивают и пишут доносы:
    
    ...Я сижу, гитарой тренькаю.
    Хохот, грохот, гогот, звон...
    И сосед-стукач за стенкою
    Прячет в стол магнитофон...
    (“Желание славы”)
    
    Но сквозь “фанфарное безмолвие” прорывается голос, который говорит, выкрикивает правду. О себе самом, о своих единомышленниках, писавших “в стол”, публиковавшихся в “самиздате” и за границей, о них, рисковавших свободой, но сохранивших совесть и честь, пел Александр Галич:
    
    Я выбираю Свободу, —
    Но не из боя, а в бой,
    Я выбираю Свободу
    Быть просто самим собой.
    (“Я выбираю Свободу”)
    
    И это тоже правда о недавней истории России: одни выбрали ложь и сытость, другие — внутреннюю свободу — и судьбу узников и изгнанников.
    Чтобы открыть книгу Галича, поставить в магнитофон его кассету, нужно мужество. Будет стыдно и горько. Ведь это не чужая, а наша история и наша боль. Чтобы излечиться, надо знать правду. “Спрашивайте, мальчики!” — призывал Александр Галич. И мы продолжаем спрашивать, читая его стихи и слушая песни.